01.04.2020Литва

Нам здесь не место?

Нам здесь не место?

В рамках проекта Ассоциации деятелей русских театров зарубежья «Обратная связь» продолжаем размещать на сайте рецензии на спектакли русских театров зарубежья. На этот раз публикуем рецензию петербургского критика Наталии Эфендиевой на спектакль Русского драматического театра Литвы "Идиот".

Нам здесь не место?

«Идиот»
Драма по произведениям Федора Достоевского
Русский драматический театр Литвы (Вильнюс, Литва)
Постановка - Агнюс Янкявичюс

Определенный театральный канон в отношении произведений Достоевского был задан еще в советское время. Одна из самых знаменитых версий – Георгия Товстоногова, в которой роль князя Мышкина исполнил Иннокентий Смоктуновский. И она стала для него судьбоносной. Как судьбоносным стал и сам спектакль для отечественного театра. Разумеется, от правил всегда хочется отступить.

Самая удачная попытка случилась уже в постсоветское время – в 2009 году литовский режиссер Эймунтас Някрошюс предложил собственную интерпретацию романа. Тем самым, установив новую планку и для будущих исполнителей главной роли, и для режиссеров. В такой театральной ситуации постановщику Агнюсу Янкявичусу, разумеется, было непросто. Но он пошел своим путем: одного романа показалось недостаточно – к «Идиоту» добавились «Бесы». Из фрагментов двух сочинений Янкявичюс собрал паззл и в декабре 2018 года зрители увидели результат работы.

Если перед походом на спектакль вы не ознакомились подробно с содержанием обоих произведений, или плохо помните их, в извивах режиссерской мысли можно потеряться. К тому же действие перенесено в условное настоящее – с современными костюмами и рок-композициями. В первом акте инсценируются главы о дне рождения Настасьи Филипповны с короткими ретроспективными вставками, во втором – несколько глав из «Бесов». Запутаться в происходящем легко хотя бы потому, что текст последнего романа Достоевского произносят герои «Идиота» – корректировок имен и пр. не предусмотрено. Что, несомненно, сбивает с толку. Поскольку какое-то время во втором действии все еще кажется, что по-прежнему смотришь инсценировку «Идиота», но оплошность быстро осознаешь.

Практически все герои, за исключением князя (Валентин Круликовский) и, пожалуй, Настасьи Филипповны (Евгения Гладий), одержимы деньгами. Жажда наживы выше понятий человечности и гуманизма.

В первом действии героиню Гладий цинично торгуют на аукционе, и вместе с ней торгуют чувствами, честью, пытаются заполучить положение в обществе.

Пространство, в котором пребывают Рогожин и компания, в буквальном смысле черное. Оно словно не желает принимать тех, кто не способен или не хочет, чувствовать себя в нем хорошо. Это, конечно же, Лев Николаевич Мышкин. Артисту Круликовскому, при всей его мужественной фактуре, удается и естественная робость героя, и деликатность, и вместе с тем – воля и способность сопротивляться обстоятельствам. Парфен Рогожин (Валентин Новопольский) должен бы оказаться диаметрально противоположным Мышкину персонажем, но режиссер решает иначе. И во втором акте темпераментный купец вдруг оказывается способным на рефлексию и пространные глубокомысленные монологи.

Женщины же в этом, абсолютно маскулинном мире, лишенном жалости и сострадания хоть к дальнему, хоть к ближнему, – существа зависимые и, скорее, пассивные, быстро соглашающиеся и дальше плыть по течению. Настасья Филипповна в исполнении очень эффектной артистки Гладий – ожидаемо темпераментна и строптива. Как и принято если не со спектакля Товстоногова, то с фильма Ивана Пырьева уж точно.

Единственное отступление от общепринятого облика: бывшая содержанка дворянина Тоцкого – светловолоса и голубоглаза.

Еще один участник стихийного квартета – Ганя Иволгин. В трактовке Вячеслава Лукьянова старший сын генерала Иволгина – математически расчетлив, но может и дать слабину. Как происходит в хрестоматийно знаменитой сцене со сжиганием денег в камине.

Динамичное первое действие сменяет более умиротворенное и философские настроенное действие второе. Господин Бурдовский (Тельман Рагимов), пытавшийся ранее беззастенчиво обобрать князя, под бас-гитарные звуки, произносит первый монолог этого акта. После чего одна многословная речь будет сменять другую.

Фактически же в этой части вербализируются мысли собственно режиссера о существующих мироустройстве и миропорядке. Хладнокровно препарируются существующие сегодня социальные группы и системы. Отчего становится неуютно, потому что каждый из смотрящих спектакль может оказаться в одном из названных сообществ.

К финальному монологу Рогожина в действии происходит значимый перевертыш – все, что выглядело утомительным, рассуждения, умозрительные диалоги Фердышенко и компании, коллективное измывательство над нищей девочкой (Елена Орлова) и так далее, приобретает ясный и отчетливый смысл.

Агнюсу Янкявичусу много чего не нравится: принуждение к чему бы то ни было без добровольного на то согласия, манипуляция массовым сознанием, стяжательство, безжалостность ко всему живому. Чтобы противостоять установленному порядку, он использует театр. Но не как трибуну, с которой долго и упорно говорят, а как инструмент диалога, с надеждой на конструктивную обратную связь. И тогда, в этом мире, место найдется всем без исключения.

Наталья Эфендиева,
Март 2020 года

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    Вы можете авторизоваться на сайте через:
    VkontakteYandexGoogle