12.03.2020Кыргызстан

У бездны мрачной на краю...

У бездны мрачной на краю...

В рамках проекта Ассоциации деятелей русских театров зарубежья «Обратная связь» продолжаем размещать на сайте рецензии на спектакли русских театров зарубежья. На этот раз публикуем рецензию петербургского критика Елены Бырковой на спектакль «Вишнёвый сад» Бишкекского городского драматического театра им. А. Умуралиева (Кыргыстан).

«У бездны мрачной на краю...»

«Вишнёвый сад» А.П.Чехов
Бишкекский городской драматический театр им. А. Умуралиева (Кыргыстан)
Постановка – Татьяна Захарова (Россия)

В финале артисты выходят на поклон под барабанную дробь. На них накинуты одинаковые серо-зеленоватые плащи (художник по костюмам З.Мукамбетова). Возникает ассоциация с революционными событиями. Время и сейчас тревожное. Но не о военных действиях речь. Герои постановки воюют между собой. Ожесточённо, вызывающе, агрессивно. Толкают, швыряют друг друга с размаху на пол или об стенку, катаются по подмосткам, орут.

В начале спектакля возникает вопрос: что происходит на сцене? И при чём здесь А.П.Чехов? Написанная в позапрошлом веке комедия стала символом уходящей эпохи, отчего воспринималась первым постановщиком, К.С.Станиславским, как трагедия. С тех пор больше ста лет прошло. И нет ни сада, ни шкафа (в спектакле Т.Захаровой даже знаменитого монолога Гаева нет!) А проблема непонимания осталась. И стала главной.

Кто выше любви, кто ниже  – неважно. Все существуют на краю пропасти. И эта пропасть – между людьми. Она разделяет всех. Никто никого не понимает. Речь не воспринимается, поэтому все  кричат. Каждый мечется в своём кошмаре, игнорируя окружающих. Даже при непосредственном столкновении.

Мог ли кто-либо услышать звук лопнувшей струны в такой обстановке? А может быть эта струна – канат над бездной? И он уже лопнул от человеческого шума, оставив каждого в беспросветном одиночестве? «Мир -  это госпиталь для неизлечимо больных» - писал А.Шопенгауэр. Именно такой мир представлен в спектакле Бишкекского городского драматического театра «Вишнёвый сад». Особенно актуальны в нём слова Шарлотты: «Так хочется поговорить, а не с кем!» Потому больше никому и не хочется.

Даже студент Петя (Темирлан Джапаров) замечает: «Кончена жизнь в этом доме». Но была ли тут жизнь?!

На сцене пусто, холодно, неуютно. По бокам и на заднике небрежно наброшены занавеси. Сценограф Ю.Нурматов выставляет небольшой стол, койку, на которую вечно сбрасывается тряпьё, кресло, три стула, детский грузовичок и куклу – вот и вся обстановка.

Раневская (Гульжамал Мамыбекова), заходя в дом, сразу ложится на пол со словами: «Здесь я спала, когда была маленькая». Закрывает глаза и точно засыпает, с любовью поглаживая подмостки. Это шокирует. Но через минуту она будет радостно вертеться: «Я снова маленькая!» По-детски бросится навстречу Дуняше и Варе, кружась с ними, взявшись за руки. Порывисто, молниеносно меняя настроение. Несколько раз пробежит вокруг стола, прежде чем попасть в объятия Лопахина (Аскар Джетигенов).

В финале Раневская и Лопахин сидят возле железной койки. Помещица и завладевший её имением купец, оказались рядом, в одинаковых позах, упёршись коленями в землю, руками в пружины кровати. Оба растерянны и несчастны. Перед уходом Раневская вновь кинется в объятия Лопахина со словами «Прощай, мой сад!» И они навеки расстанутся, Так и не поняв, не разглядев друг друга.

В спектакле сад – панно в духе импрессионизма, помещённое в деревянную раму. Его носят, передвигают, оставляют в глубине сцены, как музейный экспонат. В третьем действии, когда идут торги, зрителям показывают обратную сторону панно. Но там ничего нет. Пусто.

Сад – иллюзия, воспоминание о прошлом, вернуться в которое невозможно. Сада уже нет, но мысли о нём мешают взаимодействовать с людьми, видеть реальность.

Гаев ходит с большим чёрным зонтом. Во время беседы с Лопахиным Раневская и Гаев сидят на столе, свесив ноги, а над ними  – раскрытый зонт. Как попытка спрятаться от действительности хотя бы на короткое время. Раневской это не удаётся. А Гаев (Руслан Орозакунов), как ребёнок в игре, укрывается под зонтом всякий раз, когда ему становится страшно.

Пребывая в агонии, герои испытывают странное чувство упоения. В крайнем напряжения сил, отчаянии, они танцуют. Аня и Варя после встречи – драки с объятиями, поцелуями, воплями – стонами – танцуют. Раневская танцует  с Лопахиным и Петей. Танец – выход в другую реальность, где хаос превращается в ясные, упорядоченные движения. Это последний шанс на понимание.

Спектакль не оставляет светлых надежд и не даёт ответов. Смешит и ужасает. Стремится потрясти зрителя, вывести из состояния равновесия.

Шопенгауэр писал: «Иногда нам кажется, что мы тоскуем по какому-нибудь отдалённому месту, тогда как на самом деле мы тоскуем по тому времени, которое мы там провели, будучи моложе и бодрее, чем теперь. Так обманывает нас время под маской пространства». Этой болезнью страдают герои «Вишнёвого сада» - невозможностью вернуться в прошлое и нежеланием жить настоящим. Обозначив боль, режиссёр предлагает сделать необходимый шаг на пути к выздоровлению.

Обращение к классике всегда очень ответственно. С одной стороны, через призму классических произведений интересно взглянуть на современного  человека. Но всегда есть грань бережного отношения к вечным ценностям, которую нельзя переступать.

Оправданна ли такая трактовка Чехова  – покажет время и суд зрителей. Решающее значение имеет, видимо, национальный темперамент. Чехов иначе звучит в другой культуре. Но его герои волнуют публику, находят живой отклик. Мир рушится от разногласий. А Городской театр Умуралиева призывает к пониманию.

Елена Быркова
Март, 2020 год

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    Вы можете авторизоваться на сайте через:
    VkontakteYandexGoogle