В рамках проекта Ассоциации деятелей русских театров зарубежья «Обратная связь» продолжаем размещать на сайте рецензии на спектакли русских театров зарубежья. На этот раз публикуем рецензию петербургского критика Алексея Исаева на спектакль «Наш Чехов» Приднестровского государственного театра драмы и комедии им. Н.С. Аронецкой (г.Тирасполь).
Жизнь без веры в поезда
«Наш Чехов». По произведениям А. П. Чехова
Приднестровский государственный театр драмы и комедии им. Н.С. Аронецкой
Инсценировка и постановка – Дмитрий Ахмадиев
Сценическая композиция «Наш Чехов» Приднестровского театра драмы и комедии им. Н. С. Аронецкой создана из нескольких произведений Чехова. Нелишне будет их перечислить: «Дядя Ваня», «Три сестры», «Радость», «Неудача», «Предложение», «Медведь», «Шуточка», «Злой мальчик», «Палата №6». Из этого достаточно пёстрого набора режиссёр и инсценировщик Дмитрий Ахмадиев складывает паззл русского отчаяния от несостоявшейся жизни и даже больше — счастья. Оставлю за рамками этого отзыва выбор именно этих произведений, но очевидно, что он был направлен на поиск трагического несоответствия между стремлением, мечтой и данностью текущего момента, начатого словами Астрова из «Дяди Вани»: «Почему я не художник? Какая прекрасная груша».
Вопрос более чем занимательный. Особенно учитывая то обстоятельство, что за минувший после Чехова век, искусство вполне научилось отображать действительность, запечатлевать поразившую художника данность природы и заново её моделировать, причём вполне успешно. Преуспели в этом кинематограф, живопись, театр, наконец. Все они прошли огромный путь от фотографического отображения до метафорического созидания. Да и сам Чехов был не последним в этом деле новатором, ломая устоявшуюся систему существовавшей до него драматургии — налицо отсутствие главных героев, ключевого события, достижимых целей.
Вот и Дмитрий Ахмадиев тоже моделирует «своего Чехова», беря за основу поэтику «новой драмы». На сцене «группа лиц без центра», из которых сами собой возникают герои каждого нового отрывка, иногда даже неожиданно для самих героев. Из шестерых артистов на сцене (Александр Бондаренко, Марина Гандибула, Дмитрий Джуринский, Валерия Соколова, Юлия Ткаченко, Максим Шматко) попеременно возникают то Митя Кулдаров («Радость»), то Иван Лапкин («Злой мальчик»), то Ольга, Ирина и Маша («Три сестры»).
Куплет песни Бориса Гребенщикова «Три сестры» проходит рефреном почти через весь спектакль, рождая ненужный комический эффект. Здесь, конечно, не время и не место рассуждать о коннотациях и этимологии данной композиции, отмечу только, что её ироническая лирика была чужда серьёзному тону самого спектакля, хотя по сути является очень чеховской. Вообще поразительно, что из приднестровского сценического Чехова полностью исчез чеховский юмор и ирония. Дмитрий Ахмадиев настойчиво переводит комические произведения Чехова в трагический регистр, и при этом старательно не идёт в сторону трагического гротеска, тщательно спрямляя чеховскую многоголосицу в нестройный и не разложенный на голоса хор.
Перед зрителем возникает пластический театр речевой импровизации, практически чтецкие номера, где текст не столько проигрывается, сколько преподносится в виде эмоционального окрашивания текста, поддержанного странными гимнастическими этюдами с ломаной эксцентрической пластикой в духе раннего Мейерхольда. Артисты двигаются по сцене, создавая иллюзию броуновского движения. Словно неопределившиеся сущности, они ждут своего образного воплощения. Не случайно ближе к финалу артистов накрывает чёрная ткань ради воплощения образа безликой чёрной материи, бесформенной биомассы, дышащей экспрессивными всполохами рук, угадываемых сквозь натяжение ткани. И всё это лишь для того, чтобы выплеснуть после паузы всех на сцену в одинаковых полосатых пижамах «Палаты №6».
Жаль, что так. Ведь это достаточно тривиальный ход объяснять отчаяние от несостоявшейся жизни расстройством рассудка. Стоило ли придумывать всё остальное ради того, чтобы в конце взять и отменить. И неважно, что в «Палате №6» внезапно прочитывается политическая составляющая нашей жизни. Неважно, что все несчастные ожидаемо стали пациентами, которым ничего не остаётся, кроме как верить, важно, чтобы эта жизнь с этой верой как-то соотносилась, даже «в том далёком краю, где не ходят поезда».
Алексей Исаев
Март, 2020 год
Комментарии ()