В рамках проекта "Театральные мастерские-2019" в город Ташкент был командирован петербургский критик. член экспертного совета «Золотой маски» Татьяна Ткач для просмотра репертуарных спектаклей Государственного молодежного театра Узбекистана. Публикуем творческий отчет Татьяны Сергеевны о поездке.
От сказок к постижению Истины
Удивительный город Ташкент. Казалось бы, все здесь располагает к покою и созерцательности: всюду зелень и цветы, в тени высоких ветвистых чинар переливаются, сверкают упругие брызги фонтанов, по широким улицам неспешно ходят горожане (кстати, их не так много по сравнению с российскими городами - миллионщиками). При этом много машин. Они стремительным потоком движутся по широким уходящим вдаль проспектам. Поражает своей восточной роскошью центр города. За последние годы построено немало зданий, облицованных подобно дворцам, бликующим на солнце мрамором, украшенных арками и прочими атрибутами восточного величия. Не так давно возник огромный, словно прилетевший из космических далей НЛО, огромный концертный комплекс.
Прошлое и современность в своем причудливом соседстве образуют в Ташкенте некий особый мир, где традиции сосуществуют с устремлениями к новому, необычному, эффектному. Это угадывается и в Государственном Молодежном театре Узбекистана, ныне руководимом молодым режиссером Обидом Абдурахмановым.
Конечно, посмотрев четыре спектакля, из которых три адресованы детской аудитории, трудно настаивать на точности анализа и верности обобщений. Что, впрочем, не исключает возможности поделиться мыслями, навеянными впечатлениями от этого яркого, полного жизненных токов и творческой энергии коллектива.
Знакомство с театром обычно начинается с просмотра репертуарной афиши. Названия спектаклей порадовали обилием возрастных градаций. Выросший, как многие в постперестроечное время российские коллективы, из советского ТЮЗа, этот ташкентский театр, именуется ныне Молодежным, и не спешит отказываться от детских постановок по произведениям А.Волкова, Е.Шварца, Ш.Перро, братьев Гримм и других популярных авторов для детей. Их количество вполне соотносимо с адресованными к иной аудитории спектаклями. Сразу видно, что к детям и взрослым здесь относятся в равной степени уважительно, что, отмечу, большая редкость по нынешним временам. Ведь, как правило, приглашенные на постановки молодые режиссеры, стремясь, во чтобы то ни стало, заявить о себе эпатажностью концепций и необычностью форм, не хотят «размениваться» на детей.
Создавая спектакли для взрослых, судя по названиям, Молодежный театр Узбекистана тяготеет к автором, произведения которых описывают розыгрыши (гоголевские «Игроки»), театральность («Лекарь поневоле» Ж.Б.Мольера), мир фантазии (мюзикл-феерия «Алые паруса» по А.Грину) и притчи (шоу «Первая любовь Ходжи Насреддина» по Т.Зульфикарову»).
Впечатляет в репертуаре обилие музыкальных спектаклей, что не удивительно, т.к. в Узбекистане издревле на улицах и площадях разыгрывались развлекательные, шумные и пышные представления. Не потому ли на сцене и сегодня спектакли насыщены эмоциями, жест укрупнен, события динамичны? Здесь нет места быту, как нет его и в постановках Молодежного театра Узбекистана.
В мир этого театра меня заманила «Большая мышеловка», ставшая первым из увиденных мною в Ташкенте спектаклей: детский мюзикл с интригующей заявкой на рок-ток-шоу в программке. Создан он по «Сказке о глупом мышонке» С.Маршака, знакомой всем с детства. Впрочем, сюжетная канва оказалась решительно переиначена и весьма отдаленно напоминала стихотворный первоисточник, навеявший яркие режиссерские фантазии Татьяне Шейнкер (она же автор инсценировки и композитор).
Назидательное поэтическое сказание С.Маршака начинается с того, как мама-мышь, пытаясь уложить спать капризного сыночка, в ответ на свои песни слышит наглые слова: «Лучше, мама, не пищи,// Ты мне няньку поищи!». И в растерянности она приглашает то утку, то жабу, то свинку, то лошадь, то щуку, но угодить, ну, никак не может. Итог плачевен. Капризный маленький мышонок исчез, пропал навсегда после визита кошки, сладко спевшей колыбельную.
Судя по представлению, сказка её сценическим интерпретаторам показалось слишком простой, наивной и даже архаичной. Для «осовременивания» постановщики обратились к жанру «рок-ток-шоу», адресовав спектакль детям старше шести лет.
Насторожило и наличие в программке взывающего к сочувствию обращения: «Неслучайно в нашем театре поставлена «Сказка о глупом мышонке». Все знают, что не только у детей бывают трудные моменты в жизни, но и у нас, взрослых. А если учесть, что артисты это те же дети, только немного постарше, то им, как и всем другим, нужны слова:
- Не печалься, у тебя всё ещё будет очень хорошо.
Или:
- Не бойся Бывают вещи на свете и пострашнее…
Или же:
Не обижайся. Будь умнее своего обидчика!».
Так что, пришедшие в театр должны были как-то подбодрить артистов - опечаленных, обиженных, и чем-то напуганных. Однако, как ни странно, на сочувствии больше не настаивали.
Малышам-первоклашкам предложили дискуссию на тему «спать или не спать», «слушаться ли маму». Ведущий (Обид Абдурахманов) оказался переодетым мышью котом-провокатором, а его в серых коротких брючках с лямочками (совсем, как у малолеток!) подручные - прикинувшимися мышками котятами. Разобраться в столь сложном приёме отстранения оказалось непросто даже мне. А дети, поначалу с готовность отвечавшие на любое обращение Ведущего, вскоре стали отвлекаться, и в итоге утратили нить событий. Трудность восприятия усиливала фонограмма, так громко звучавшая, что смысл слов остался непонятен. Да не столь важны они были: в номерной структуре представления преобладали музыка и танцы.
Все внимание на себя брал Ведущий, ставший центральной фигурой представления. В ниспадающем серебристо-сером блестящем одеянии он кружил по залу, стремглав взлетал на авансцену, его слова напористо, упруго летели в зал. Нет, это вовсе был не кот - о нем забыли: его затмил Ведущий. Этот образ стал блистательной пародией на тех, кто претендует быть властителем умов, мелькая на телеэкранах. Артисту оказалось многое подвластно. Обид Абдурахманов заразителен, подвижен, легок, он весело, азартно вступал в диалог с детьми.
Тем не менее, было не понять, кому же адресовано шумное громкоголосое представление...
Как поясняла программка, режиссер Татьяна Шейнкер взялась за постановку, стремясь «раздвинуть рамки воплощения сказки в привычном понимании истории о глупом мышонке». «Спектакль сделан в жанре «рок-ток-шоу», потому что позволяет актёрам «похулиганить» и пошутить».
Так вот в чем дело! Зрители и впрямь попали в мышеловку, где вместо спектакля для детей - «рок-ток шоу», как повод для актерского веселья. Вместо целостной картины мира нам показали раздробленность, дискретность бытия и суетность существования, исключающего наличие положительных героев. Да их и быть не может, поскольку, знать не зная о подвохе, наивная, заботливая Мама не способна противостоять козням Ведущего.
Мама «мадам Белая лапка» (заслуженная артистка Узбекистана Фатима Режаметова) и ее Малыш «Оторви-Хвостик» (Феруза Рахматова) стали жертвами коварного обмана. В стремлении угодить сынку, Мама-мышь в мгновение ока превращалась в прелестных сказочных существ: она и округлых форм забавная зеленая лягушка, и шествующая вперевалочку хлопочущая крыльями гусыня... Ее сынишка - в белой кепке милый малолетка-сорванец, а не нахальный избалованный любимчик - норовил все время умчаться неведомо куда.
Однако у мамы с сыном общения нет. Не по причине отсутствия взаимопонимания - по режиссерской воле. Каждый в этом спектакле, как на эстраде, сам по себе, причем, не по вине актеров. Постоянно обращаясь в зал, герои оказались обречены на обособленное существование. Не потому ли затухает драматический конфликт, а вслед за ним и напряженность действия, развитие событий? На сцене царствует «повествовательность».
Впрочем, не только «Большая мышеловка» поймала режиссера в капкан, отсутствие крепко скроенной драматурги проявилось и в других спектаклях Молодежного театра.
«Алые паруса» - мюзикл-феерия по знаменитой повести А.Грина поставлен молодым режиссером Камиллой Абдурахмановой. Она же - автор инсценировки и автор песен. Сценография разработана Камиллой вместе с Обидом Адурахмановым и Вассой Васильевой.
Спектакль словно предупреждает об испытаниях и соблазнах, что на пути к возвышенной мечте ждут каждого, кто окрылен надеждой, верой, идеалами: сплетни, разврат, каждодневное пьянство, злоба и зависть… И пусть они давно уж стали нормой - картины порта здесь потеснили на обочину сюжета героиню. Ассоль (Фаруза Рахманова), стремящаяся подняться ввысь и воспарить над тусклым миром, здесь не одинока. Рядом с ней - отец Лонгрен, всем сердцем любящий выросшую без материнской ласки дочь (Анвар Катаев). Возникает вдруг, неведомо откуда, собиратель песен и сказок Эгль (заслуженный артист Узбекистана Азат Бекмуратов). Он - будто из иной реальности, знакомой лишь ему, знатоку поверий, древнейших тайн и знаний. Даже вид Эгля необычен: головной убор, украшенный едва ли не до пят какими-то плетеньями, широкие свободные одежды... От каждого его движения пространство вокруг него словно колышется, вибрирует, загадочно меняя ритмы.
Жизнь этих «Алых парусов» полна контрастов. Сияет особым, внутренним светом большеглазая, порывистая Ассоль, пробивающаяся лучом надежды сквозь жуть и пошлость серой жизни. Этот свет идет из глубины души, не меркнет, даже когда из девочки в алеющей горячим огоньком косынке Ассоль вдруг превратилась в очаровательную девушку. Она не повзрослела, нет: в ней не угасла вера в чудо.
Мечта в спектакле, конечно же, сбылась. Корабль «Секрет» приплыл, чтоб увести Ассоль под алым парусом надежды в блистающий прекрасный мир. Из нескольких увиденных мною версий повести А.Грина спектакль Молодёжного театра Узбекистана – пожалуй, единственный, рассказавший о жизни капитана Грея (Хасан Салихов), его конфликте с семьей, причинах бегства из родного дома, что подчеркивало схожесть судеб главных героев, глубинное сродство двух романтических натур.
Совсем иная другая пара: Ден Меннерс (Обид Абдурахманов), сын, утонувшего владельца местного трактира, и малютка Эни (Шакзода Валиева) - в их отношениях нет ни малейших обязательств друг перед другом. Желающая походить на ярких эстрадных див, Эни в наряде для дискотеки и в прическе смолинисто-черных волос «а-ля Бабетта» мечтает уехать в город, манящий её соблазнами красивой жизни.
Заносчиво-высокомерный Ден ежеминутно утверждается на окружении. Он напряжен. Какая-то сокрытая нервозность в жестах тонких рук, в фигуре. Когда в финале Ден предлагает жениться на своей любовнице, трудно поверить в обдуманность его намерений: ничто не предвещало перемены чувств. Актеру помогла ирония. Навстречу своему, быть может, и придуманному счастью с радостно сияющей улыбкой Ден Меннерс идёт, плывет (а может, ковыляет?), стоя одной ногой в видавшем виды красном тазике и гордо держит в руке палку - словно мачту корабля. Возникшие, как показалось, из небесной выси, алые полотнища манили, наперекор невзгодам и штормам, плыть в будущее.
Молодой режиссер Камилла Абдурахманова поставила спектакль для молодых, увидев в гриновской повести «поэму о Чуде, о Силе человеческой Веры, о Мечте, которая может - может! - сбыться!..», и поделились своим видением с молодыми зрителями.
Популярностью среди адресованных детям спектаклей с «Алыми парусами», наверное, может соперничать только «Маугли». Название этой всеми любимой сказки Р.Киплинга сегодня украшает афиши многих театров. Версия Молодежного театра Узбекистана сосредотачивает внимание не на философской подоплеке сказки, а на динамичном изложении сюжета.
Не обошлось без режиссерской концептуальности. Камилла Абдурахманова придумала оригинальный пролог: Маугли (Малик Велиходжаев), скрестив ноги, сидит в глубине сцены с планшетом в руках. По сказке ему всего три года.
Не буду спорить, есть дети, которые уже и в три года не расстаются с гаджетами. Однако, глядя на рослого и стройного подростка, мелькнула предательская мысль, что одичал он, погрузившись в виртуальный мир. Но вскоре планшет исчез и далее не фигурировал в сценическом повествовании, развеяв догадки о необычности трактовки. Да и сам герой, именем которого названа сказка, был оттеснен звериною толпой в сторону. Ему осталось лишь наблюдать за разворачивающимися на его глазах схватками между обитателями джунглей. На лице - испуг и изумление. Понять, что же творилось в душе Маугли, было нелегко. Да, возможно, режиссер и не ставил задачу показать этапы взросления мальчика, его возмужания, когда каждая битва, обман, соперничество должны были стать для Маугли очередным уроком.
В создании образов артистам очень помогли костюмы (художник по костюмам Васса Васильева). Кто есть кто в богатом многообразием животных джунглей распознавалось сразу: волки, обезьяны, тигр, медведь...
Спектакль повествует о борьбе, о том, как сила, хитрость помогают достичь желаемого. О том, что победителю решать, кто прав, кто виноват... Предмет исследования здесь - «закон джунглей».
Неявно и скрыто миром джунглей правил в спектакле Молодежного театра питон Каа (Обид Абдурахманов). Его рассудительность и осторожность действовали магнетически, вызывая уверенность в правильности любого его решения. Речь вкрадчивая. Взгляд ласкающий, но в то же время гипнотический. За плавными, тягучими движениями таилась готовность к убийственной атаке с молниеносной силою броска.
Темы борьба и столкновения идеалов с властью оказались ведущими в четырех спектаклях Молодежного театра Узбекистана. Затронутые в спектаклях для детей темы отозвались и в постановке пьесы Идо Нетаньяху «Миры в столкновении». В репертуаре в удивительном соседстве оказались музыкальная феерия, рок-ток-шоу и… серьезнейшая философская драма идей. Впрямь столкновение, сшибка.
«Миры в столкновении» - спектакль необыкновенный и для театра, и для зрителей. Режиссер Наби Абдурахманов рискнул поставить пьесу израильского автора Идо Нетаньяху, требующую от артистов погружения в интеллектуальные глубины, способность передать полеты мысли в бесконечность Космоса. При этом поставлена задача создать образы не вполне типичных, но реально существовавших деятелей с присущими им слабостями, странностями и повадками.
Наби Абдурахманов рискнул сделать ставку и выиграл - показал игру умов, поединок личностей, игру судеб, столкновение обстоятельств, парадоксы науки и истории.
В пьесе два героя: физик-теоретик Альберт Эйнштейн, пытавшийся создать Единую Теорию поля, и врач-психоаналитик Иммануэль Великовский, создатель нетрадиционных теорий в области истории, в которых доказывает обусловленность происходивших на Земле событий космическими катаклизмами.
Созвучие этой пьесы с «Копенгагеном» Майкла Фрейна очевидно. Там тоже речь идет о драматической дуэли двух выдающихся ученых. Оба физики: Нильс Бор и Вернер Гейзенберг. Предметом обсуждения становится противоречие между нравственными постулатами и наукой, ответственность ученых за то, что происходит в мире. В частности - за те последствия, которые несет создание водородной бомбы.
Пьеса Идо Нетаньяху предлагает зрителям вместе с героями рассмотреть законы мироздания. Показаны два взгляда на Вселенную: ученого и любителя.
Путь к истине нередко грозит утратой репутации. И потому Эйнштейн, увлекшись ходом мыслей, самой системой доказательств Великовского, опасается поставить свой авторитет на кон, заручиться своим именем для проведения эксперимента по проверке верности сделанных любителем заявлений.
Помимо научного дискурса драматическая коллизия содержит и философско-нравственные аспекты. Речь идет о личности и обществе, Творце и Власти, обыденности и Вечности, диктате социума и свободе Духа, о необходимости и воле выбора...
На размежевание миров - физика и лирика-гуманитария - наглядно указывает сценография. В глубине сцены по разным сторонам стоят два письменных стола и кресла. В основании сужающегося к заднику помоста, словно на кромке горизонта, лежит большой прозрачный шар - то ли хрустальный магический атрибут для совершений ритуалов, то ли занесенный из бездонных космических миров неведомый объект, как вестник вековечной тайны, пульсирующий кодами пока ещё сокрытых смыслов.
Наука ведь сродни искусству. А по утверждению поэта «Поэзия//
— вся! —//езда в незнаемое» (В.Маяковский).
Словно страхуясь от неудач езды в «незнаемое», артисты в прологе прибегают к приему театральной игры и лицедейства. Артист Хасан Салихов на глазах у публики надел парик и приклеил усы. И тут же - о, чудо сцены! - стал похож на знаменитый фотопортрет Эйнштейна.
Взяв для своей пьесы название книги Иммануила Великовского «Миры в столкновении», Идо Нетаньяху разомкнул и без того широкие границы толкования смысла фразы. Ему важна не только и не столько сама научная проблема, рассматривающая взаимообусловленность миров (космического и людского), ему важен конфликт двух способов существования - публичного человека и отшельника. Волнует сшибка различных типов постижения законов бытия. Математический, дискретный мир и целостный мир, где каждое событие на Земле резонирует с космическими ритмами и волнами энергий. Со звёздами.
Эту пьесу можно причислить к разряду интеллектуальных, где борьба определяет движение событий, но лишь отчасти. Она дает возможность превратить встречи парадоксально мыслящих людей в поединок воль, что для театра кажется гораздо интереснее, чем изложение концепций. Ведь аргументы в научном споре порой излишне обстоятельны, их трудно воспринимать на слух. Эти недостатки пьесы артисты превращают в увлекательное испытание на поиск способов подачи мыслей своих персонажей.
Хасан Салихов для Эйнштейна нашел почти что шутовскую маску, за которой прятался ученый, чтобы не впасть в убийственную для науки значимость, грозящую привести к закостенелости, лишающую детской наивности восприятия и умению удивляться. Он чуточку нелеп в кургузом пиджачке и светло-серых коротковатых брюках. Эйнштейн в спектакле так обаятелен, что контраргументы в его спорах с оппонентом не воспринимаются порой всерьез. Он - слишком мягок, деликатен и скорее увещевает, нежели опровергает.
Великовский у Обида Абдурахманова - подтянут, сух, азартен, и напорист. Всегда встревоженный, он одержим идеей. Обращаясь в зал, исследователь увлеченно рассказывает о событиях тысячелетней давности, словно видит перед собою исход евреев, вздыбленные волны океана, рождение планет... Подобно Демиургу сам становится творцом новой, доселе ещё неведомой реальности.
Время и пространство обрели наглядность. На небольших экранах, расположенных под разными углами на разной высоте возникают видеоизображения: квартира, смычок со скрипкой, созвездия, артефакты...
После сообщения о смерти Эйнштейна артист Х.Салихов, убрав портретные приметы (парик и усы), мостится у стола в тени. А в центре сцены остается сидеть в кресле, как на троне, Великовский. Он дирижирует оркестром мирозданья. Он слышит Космос. И в нем звучит Вселенная.
Спектакль «Миры в столкновении» стал итоговым в моей поездке. Он сфокусировал проблемы Молодежного театра. В нем ощущается предвестье скорых перемен. Ведь Новая эпоха Водолея сменяет старую, энергия вселенной заставляет человечество думать иначе. Миры невидимые вот-вот будут увидены (пророки предсказывали это событие к 2040-му году).
Очевиден выбор пути. Что предпочтительнее? Переход на цифру и дискретность? Но не забудем, что «ди» - это двоичность, деление (диагональ, дилемма, ди-авол…). Или постижение целостности бытия, единство Земли и Неба, космогонической природы человека?
Об этом предлагает задуматься спектакль Молодежного театра Узбекистана «Миры в столкновении». И в нем заложены проблемы самого творческого коллектива.
Увиденные мною постановки Молодежного театра указывают на необходимость обогащения творческих приёмов. Прием контраста и монтажных стыков ограничивает возможности актерской труппы, подталкивая артистов к не обеспеченным порой мощным выплескам эмоций. Артистам не хватает опыта в создании психологически-подробных образов, построения причинно-следственных связей в поведении героев и в зарождении чувств. Порою ощущается необходимость в тонкой нюансировки, растушевке состояний персонажей. Возможно, для приумножения актерского опыта пора обратить к психологической или даже бытовой драматургии?!
Оказалось, что в Узбекистане те же проблемы, что у нас, в России: не хватает внимания к актеру, к внутреннему миру человека. Верится, что, объединив усилия, мы преодолеем те напасти, что вызваны растратой культурных накоплений, и сохраним свои лучшие традиции. Искусство Молодёжного театра Узбекистана - тому порука. Ведь традиции в Ташкенте сосуществуют с устремлениями к новому и необычному.
Татьяна Ткач
Ноябрь 2019 года
Комментарии ()