В рамках культурного проекта "Театральные мастерские-2019" в русские театры зарубежья командируется театральные критики для просмотра и обсуждения спектаклей текущего репертуара. Новый адресат проекта 2019 года - бишкекский Национальный русский театр драмы им Чингиза Айтматова, который посетил театральный критик из Санкт-Петербурга Алексей Исаев.
Ее отчет о поездке мы публикуем на нашем сайте.
О поездке в Русский театр драмы им. Чингиза Айтматова
Размеренность жизни
Театральную жизнь Бишкека, недавно ставшего городом-миллионником, нельзя назвать бурной. Театров здесь не больше десятка, и они не балуют зрителя еженедельными премьерами, как это бывает в Санкт-Петербурге или Москве. Жизнь здесь течёт размеренно и неторопливо. Да и может ли быть иначе, когда каждое утро солнце освещает вершины грозного Тянь-Шаня, величественно обнимающего столицу Киргизии. Этот приковывающий к себе внимание вид, пока ещё на город не опустился непроглядный смог, помогает настроиться на нужный лад — о времени здесь часто забываешь и скорость здесь не главное достоинство. Гостеприимность и дружелюбие — вот две, пожалуй, самые характерные черты жителей Киргизии. Куда бы ты ни пришёл, с тобой обязательно поздороваются. Где бы ты ни был, тебе помогут и подскажут дорогу. И обязательно накормят.
Манас и Айтматов
Эти черты, на мой взгляд, киргизский народ унаследовал из своего «океаноподобного» эпоса «Манас», который назван так по имени богатыря, когда-то давным-давно объединившего киргизов. Созданное гением киргизского народа и включённое в список шедевров нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО, это произведение создавалось на протяжении многих веков, переходя, буквально, из уст в уста особых сказителей, прозванных манасчи. Одним из последних великих манасчи был Саякбай Каралаев, с которым подолгу любил общаться писатель Чингиз Айтматов, впитывая древнюю художественную традицию непосредственно от её носителя. Вот что об этом говорил сам писатель: «Когда смотришь на Каралаева, на пластику его лица, жестов, выражение глаз, когда слушаешь этого человека, обладающего исключительным даром художественного перевоплощения, кажется, что и сам он как бы является олицетворением эпического начала». Так связалось прошлое и настоящее. Так в творчестве Чингиза Айтматова «Манас» нашёл своё возрождение. И эту связь точно зафиксировал литературовед Кенешбек Асаналиев, сказав, что «в лице Саякбая Каралаева и Чингиза Айтматова произошла историческая встреча двух эпосов — эпоса древнего, уходящего и эпоса современного, зарождающегося».
Зарождение театра русской драмы
Зарождался в XX веке на киргизской земле и русский театр. Возник он в 1935 году в городе Бишкеке (в то время - Фрунзе) и носил первоначально имя Надежды Крупской. В основе этого решения лежала идея чистого просвещения, преследовавшая цели познакомить провинциального зрителя с мировыми драматургическими вершинами — советский человек должен быть образован. Так и случилось. Уже через двадцать с небольшим лет во время Второй декады киргизского искусства, проходившей в октябре 1958 года в Москве, заслуженный артист РСФСР Матвей Нейман писал в газете «Вечерняя Москва»: «Русский драматический театр имени Н. К. Крупской, кажется мне, обладает ценнейшими в театральном искусстве чертами — слаженностью и чёткостью ансамбля. В сочетании с высоким профессиональным мастерством эти свойства позволяют причислить его к лучшим театральным коллективам страны». (Вечерняя Москва, 21 октября 1958 года).
Чингиз Айтматов и Владислав Пази
Годы шли, театр взрослел, и через следующие двадцать с небольшим лет в его стенах появился Владислав Пази, который начал строить самый настоящий театр-дом. Старожилы до сих пор особенно тепло вспоминают этот состоявшийся «театральный роман» между большим художником и театром. Было поставлено много разных спектаклей, но одной из самых принципиальных оказалась постановка «Плахи» Чингиза Айтматова, получившая высокую оценку критики и зрителей. В частности, газета «Правда» писала в связи с этим событием: «Главный режиссёр хорошо владеет редко сочетающимися качествами: эпической метафорой, выраженной пластически ёмко и броско, даром психологического рисунка». Так «Плаха» определила лицо театра и указала на его живой интерес к сложным произведениям современности. Через тридцать с лишним лет, в 2008 году, театру было присвоено имя Чингиза Айтматова. Круг замкнулся.
Будни русской драмы
Сейчас Государственный национальный русский театр драмы имени Чингиза Айтматова, возглавляемый Евгением Кузнецовым, готовится к ремонту. Шутка ли, построенный по проекту архитектора Александра Альбанского в 1972 году, он до сих пор не знал строительных лесов. А пока на его сцене продолжают выпускаться и идти спектакли, три из которых мне удалось посмотреть.
Люди мира сего
Постановка Валерия Крайнова «Люди мира сего» по одноимённой пьесе Чрезвычайного и Полномочного Посла Азербайджанской Республики в Киргизской Республике Гидаята Оруджева, написанной в 1982 году, напомнила мне фильм Эльдара Рязанова «Гараж», в котором на общем собрании членов гаражного кооператива «Фауна» решалось, кому же нужно освободить место для строительства скоростного шоссе. В пьесе же ситуация обратная — институту выделили квартиру, которую нужно дать одному из трёх претендентов. Заседание профкома длится почти два часа с антрактом. Вопрос решается исключительно руководством, а потенциальные владельцы заветных квадратных метров проходят почти эпизодическими персонажами, кроме, пожалуй, Сакины (Анастасия Малкова), которая в итоге оказывается мошенницей с накладным животом. Пьеса конечно же была театром осовременена и в спектакле появились мобильные телефоны и видеоэкран, а лексика персонажей зазвучала в соответствии с сегодняшним днём. Но это не сделало её сильнее.
Тем не менее, спектакль получился актуальным. Режиссёр выстроил его действие как смену двух формаций правящего класса — уходящая номенклатура, не желающая брать на себя ответственность за принятие какого-либо решения, уступает здесь место представителю младшего менеджерского звена, для которого важны лишь выгодные связи, а не настоящие отношения, присутствие которых в спектакле могло бы стать тем самым объёмом, которого ему не хватило. Тема перелицовки местной власти, в руках которой сосредоточены блага народа, поддержана и изящным сценографическим решением, когда большой холст на стене внезапно оборачивался изнаночной стороной, словно монету перевернули с «орла» на «решку». И если на аверсе был изображён четырежды орденоносный некто со стёртой физиономией (стоит ли упоминать имена?), то реверс оказался портретом представителя новой правящий формации, лица которого не разобрать (все на одно - сплошная матрица).
Обновления не приносит и строительство нового дома, где должна была быть квартира для одного из трёх претендентов, так и остаётся на уровне второго этажа. Выстроенные на сцене двухуровневые строительные леса только лишний раз напоминают об этом (художник-постановщик Жумабек Базарбаев).
В конце спектакля эта метафора двухэтажного недостроя «выстрелит» в зал, подобно резонёру, истопнику Гуламу (Богдан Степанюк), стреляющему из ружья по удирающему наутёк заместителю директора (Марк Гликман), свяжет воедино всю систему персонажей и наконец проявит смысл этого без пяти минут сатирического водевиля. Недостроем окажется всё — и отношения председателя профкома (Владимир Кисляк) с вице-мэром (Ольга Осокина), и поездка директора (народный артист Киргизской Республики Анатолий Адали) в жаркие страны, и связь премьер-министра (заслуженный артист Киргизской Республики Болот Тентимышов) с заместителем директора. Вокруг одна лишь иллюзия. И вопрос, обращённый в зал, «кто мы, люди мира сего?» кажется уже риторическим.
Восемь...
Криминальная трагикомедия «Восемь...», поставленная Нелли Плешаковой по пьесе французского драматурга Робера Тома «Восемь любящих женщин» у меня сразу срифмовалась с проходящей в городе Первой фемминале современного искусства. Правда, здесь есть один нюанс. Как говорила Софи Марсо, «я не привыкла, что рядом нет мужчины». В этой простой фразе больше правды, чем в ней содержится слов и её можно смело брать эпиграфом к пьесе, написанной в 1958 году. Она - слишком французская и слишком про женщин.
С самого начала спектакля, действие которого проходит в уютной гостиной загородного дома, было заметно, что нашумевший в своё время фильм Франсуа Озона по этой же пьесе с участием восьми ведущих актрис Франции не остался без внимания режиссёра спектакля. В частности, типаж Огюстины в исполнении Оксаны Орловой очень походил на образ, созданный Изабель Юппер, да и эпизод с переодеванием Огюстины тоже был взят из фильма, в пьесе его нет, хотя актрисе нужно отдать должное — наследуя героине фильма, она смогла не только повторить внешнюю характерность персонажа, но и вполне присвоить её. В итоге роль вышла очень органичной, с явным комическим уклоном. Помимо этого, всем персонажам был придуман первый выход на сцену под музыку, как бы заявляющей его характер. Такая своеобразная музыкальная визитка, которая тоже отсылала к ленте французского провокатора от кино, предоставившего каждой из героинь музыкальный номер. Но, к сожалению, это были лишь внешние заимствования, никак не поддержанные самим действием.
В остальном же спектакль от начала и до конца следовал тексту и был разыгран не столько как криминальная трагикомедия, сколько как ироничный детектив. Никакого криминала в спектакле нет, а вот иронии хоть отбавляй. К примеру, единственный мужчина Марсель заявлен в спектакле ещё в самом начале, в музыкально-танцевальном прологе, где танцует с каждой из женщин индивидуальное па, тем самым намекая на разные с ними отношения. И в этом удачном вводном отрезке был проявлен истинный сюжет пьесы, блистательно и тонко обыгранный, скажем, в фильме того же Франсуа Озона, но, увы, отсутствующий в спектакле.
Начать с того, что у французского кинорежиссёра под единственным героем фильма каждая из актрис имела в виду своего мужчину, а Габи (Катри Денёв) и Пьеретта (Фанни Ардан) одного и того же, — кинорежиссёра Франсуа Трюффо: первая провела с ним три счастливых года, вторая родила от него ребёнка. Они и в жизни, и на экране были соперницами. Но неожиданно через эти личные отношения их роли в фильме приобретали дополнительный объём. А уж какого шума наделала сцена с их примирительным поцелуем ближе к финалу... В этом было много того самого французского отношения и к жизни и к одному мужчине в этой жизни. Подобная история могла бы случится и в спектакле, ведь когда-то он уже шёл на сцене этого театра и в нём играли и народная артистка Кыргызстана Зинаида Петренко (тогда Пьеретту, сейчас Бабушку), обладающую потрясающим темпоритмическим чувством, и заслуженная артистка Кыргызстана Ольга Жигулёва (тогда Луизу, сейчас Шанель). Могла бы, но не случилась.
Справедливости ради нужно отметить, что в спектакле есть несколько действительно удачных сцен, но все они требовали либо дополнительного развития, либо подготовленного действия. Так, на мой взгляд, ничем не оправдан был эпизод с Пьереттой (Кристина Фойкина), когда она внезапно принималась нюхать кокаин - ничто до этого момента не выдавало в ней кокаинетку, а ведь это мог бы быть совсем иной рисунок роли. Или взять Бабушку. В спектакле она только в одном моменте крепко напивалась, меж тем по сюжету пьесы практически постоянно должна находиться подшофе, поскольку слишком уж пристрастна к алкоголю.
Слишком увлекшись текстом пьесы как сюжетной основой, режиссёр лишь иногда превращала его в сценический эквивалент (взять хотя бы момент, когда незримая борьба между Габи (Вера Анисимова) и Пьереттой неожиданно перерастала в дуэль и обе актрисы, схватившись за противоположные концы длинного стола, пытались толкнуть его в сторону соперницы, сразу наполняя сцену энергией действия, которое вполне могло бы справиться и с разножанровым сценическим существованием персонажей и с неожиданным появлением Марселя после выстрела в спальне. Пока, как видно, холостого.
Нежность Натахи
Заслуженный деятель культуры Киргизской Республики Нурлан Абдыкадыров, взявшись за пьесу Николая Коляды «Нежность», действие которой происходит в электричке, поставил многонаселённую народную музыкально-танцевальная мелодраму «Нежность Натахи» с привлечением инфернальных сил: за плечами Натахи - девочка-ангел, помогающая ей нести бремя нежности, за широкой спиной Коляна — юноша-чёртик, подсказывающий тому, как и что лучше делать, эдакий маленький провокатор. За народ в спектакле «отдувается» сама Натаха (Нина Чернышёва) и её муж (Александр Лебедев), который всё время выныривает из погреба как чёртик из табакерки, как собственно и вся остальная «народная» нечисть, которая танцует под репертуар радио «Шансон» вместе с Коляном (Михаил Калюжный), одноклассником Натахи, решённый очень характерно, даже гротескно, в стилистике исполняемых песен: бывший осужденный с соответствующим говором, такой деревенский гопничек с большим крестом на груди — свой для всех и каждого, особенно если у этого каждого имеется, чем поживиться. Натаха для него всего лишь очередная жертва. Ну и что, что знакомая детства? Как раз на этом можно и сыграть, чтобы усыпить её бдительность. Как говорится, ничего святого.
Именно о святости в спектакле и идёт речь, но не о той святости, что ходит с нимбом над головой, а о бытовой, человеческой, прозванной в спектакле нежностью. Это её страшится Колян, как огня, уворачиваясь от объятий Натахи, это над ней он глумится, когда ворует-таки у неё кошелёк с казёнными деньгами. Это её он отменяет в финальном монологе, за что и поплатится своей жизнью, как только электричка пересечёт черту жизни — тот самый 101 километр, куда раньше высылали проституток, а теперь блаженных типа Натахи; ведь вся её нежность направлена на то, чтоб не себе взять, а его спасти.
В помощь на это спасение были брошены режиссёром и персонажи из параллельных миров — черный и белый ангелы (Руслан Кулепетов и Сабина Исманбаева). Пожалуй, именно эта пара была одной из самых запоминающихся в спектакле, поскольку помимо сообщнической реакции на действия своих подопечных, они существовали в спектакле и как самостоятельные персонажи со своими отношениями, не идущими при этом вразрез с основным действием, хотя иногда и излишне оттягивающими на себя внимание. Но эти ангелы имели не столько «охранительные» функции, сколько отражали душевные волнения героев и движение их истинных чувств (прекрасная режиссёрская находка!).
И вот в финале обнимает Натаха (блестящая работа Нины Чернышёвой, которая с удивительной силой смогла выразить и пронести через всю роль возрастающее отчаяние от того, что простые чувства стали никому не нужны) почти истлевшую до самого остова маковку невидимой церкви и плачет от своей нерастраченной нежности в одиночестве, которое дано режиссёром по-феллиниевски контрастно, на фоне пьяного и шумного «народного» веселья.
Вместо послесловия
Трудно судить о театре по трём спектаклям, тем более говорить о том, какой он сегодня. Но первое впечатление от Русской драмы в Бишкеке осталось хорошим, а настроение, с которым творческая часть театра смотрит в будущее, - рабочим, полным надежд и планов, раскрывать которые раньше времени не имеет смысла. Поживём - обязательно увидим.
Алексей Исаев
Декабрь 2019 года.
Проект "Театральные мастерские-2019" реализуется на средства Гранта Президента Российской Федерации на на поддержку творческих проектов общенационального значения.
Комментарии ()